Сергей Кузьмин

Чтение с экрана меняет наш мозг

© kaboompics/Pixabay
© kaboompics/Pixabay

В своей книге «Читатель, возвращайся: читающий мозг в цифровом мире» нейробиолог и эксперт в изучении чтения Мэриэнн Вольф рассказывает, как цифровая среда влияет на наш мозг и на нашу культуру.


Мэриэнн Вольф пишет, что её работа над изучением читающего мозга в течение последних десяти лет началась с обманчиво простого факта:

Приобретение грамотности является одним из самых важных эпигенетических достижений Homo sapiens. Насколько известно науке, ни один другой вид никогда не получал этого навыка. Процесс обучения чтению добавляет совершенно новую схему в наш мозг. Длительный процесс развития обучения чтению глубоко изменил саму структуру связей этой схемы, которая переработала мозг и трансформировала природу человеческой мысли.

Что мы читаем, как мы читаем и почему мы читаем меняет то, как мы думаем. Сейчас эти изменения происходят ещё быстрее, чем раньше. В течение всего шести тысячелетий чтение стало главным катализатором интеллектуального развития людей и культуры грамотности.

Качество нашего чтения — это не только показатель качества нашей мысли. Это наш самый известный путь к разработке целых новых путей эволюции мозга. Очень многое сейчас поставлено на развитие "читающего мозга" и на всё убыстряющиеся изменения, которые его характеризуют.

© Pexels/Pixabay
© Pexels/Pixabay

Но проверьте себя. Возможно, вы уже заметили, как изменилось качество вашего внимания от того, что вы больше читаете с экранов цифровых устройств. Возможно, вы почувствовали, что чего-то словно не хватает, когда вы пытаетесь погрузиться в некогда любимую книгу. Это как с фантомной конечностью: вы помните, как вы себя ощущали, когда читали, но не можете вызвать «призрака» этого ощущения с той же радостью, которую когда-то чувствовали, когда переносились в происходящее в книге.

Всё ещё сложнее обстоит с детьми, чьё внимание и так постоянно отвлекается и наводняется раздражителями, которые никогда не будут укреплять их знания. Это означает, что способность проводить аналогии и делать выводы во время чтения у них будет развиваться всё хуже и хуже.

При нашем почти полном переходе к цифровой культуре мы меняемся так, как никогда и не думали меняться. Есть множество причин для волнения, если мы обратим внимание на конкретные изменения в развитии "читающего мозга", которые происходят сейчас. Всякое может произойти в течение следующих нескольких лет.


Дело в том, что переход от культуры, основанной на книгах, к цифровой, радикально отличается от предыдущих переходов от одной формы общения к другой. В отличие от прошлых лет, у нас есть как наука, так и технологии, чтобы понять, какие в будущем произойдут изменения в том, как мы читаем, и сделать это до того, как эти изменения полностью укоренятся и произойдут.

Когда я была ребенком, который учился читать, я не думала о чтении. Как и Алиса, я просто спрыгнула в Страну Чудес и исчезла там на большую часть своего детства, – рассказывает Мэриэнн Вольф. – Когда я была молодой женщиной, я не думала о чтении. Я просто становилась Элизабет Беннет, Доротеей Брук и Изабель Арчер при каждой возможности. Иногда я становилась мужчинами — Алешей Карамазовым, Хансом Касторпом и Холденом Колфилдом. Я переносилась к местам, которые очень далеки от маленького городка Эльдорадо в штате Иллинойс, и я всегда испытывала от этого эмоции, которые раньше никогда не могла себе и представить. Даже когда я была выпускником, я не очень много думала о чтении. Скорее, я корпела над каждым словом, каждым зашифрованным значением у Рильке и в романах Джорджа Элиота и Джона Стейнбека, и чувствовала, как меня разрывает от обостренного восприятия мира и как мне хочется выполнить свой долг.
© Comfreak/Pixabay
© Comfreak/Pixabay

Вольф пишет, что в треском провалила первый же раунд. Со всем энтузиазмом, которым только может обладать молодой учитель, она отправилась в деревню на Гавайях с небольшой группой коллег, будущих учителей. Там она ежедневно занималась обучением 24 невероятно прекрасных детей. Они смотрели на нее с полным доверием, и их любовь была взаимна. Сначала эти дети и Вольф не думали о том, что она могла бы изменить их жизненные траектории, если бы помогла им стать грамотными, в отличие от многих из их семей. И уже потом Мэриэнн начала серьёзно задумываться о том, что означает чтение. Это и изменило вектор её жизни.

С внезапной и полной ясностью она увидела, что произойдет, если эти дети не смогут научиться, казалось бы, простому процессу перехода в культуру, основанную на грамотности. Они никогда не испытают радости погружения в мир чтения. Они никогда не обнаружат Динотопию, Хогвартс, Средиземье или Пимберли. Они никогда не испытают потрясений, которые случаются от знакомства с такими персонажами, как Похититель молний. И, самое главное, они никогда не смогут представить себе бесконечные возможности, которыми могли бы обладать вне своего мира, если никогда не научатся читать.

Я пересмотрела свой жизненный план и перешла от любви к написанным словам к науке о них. Я решила понять, как люди учатся писать слова и используют письменный язык для своего интеллектуального развития и развития будущих поколений, – пишет Мэриэнн. – Я никогда не оглядывалась назад. Десятилетия прошли с тех пор, как я учила тех детей на Гавайях, которые уже выросли и имеют своих детей. Из-за них я и стала когнитивным нейробиологом и исследователем чтения.

Изначально Вольф собиралась описать великую дугу развития грамотности и создать новую концептуализацию дислексии, которая описала бы интеллектуальные богатства, которые часто теряются, когда люди не понимают тех, чей мозг воспринимает язык по-другому.

Но случилось нечто внезапное. Чтение изменилось. То, что она знала о развитии письменности как когнитивный нейробиолог и психолог, начало меняться прямо на глазах. Семь лет ей потребовалось, чтобы описать почти 6000-летнюю историю, как мозг научился читать, и вдруг вся культура, основанная на грамотности, начала превращаться в совершенно другую, основанную на цифрах.

© FirmBee/Pixabay
© FirmBee/Pixabay
Я был расстроена. Практически не проводилось никаких исследований по формированию цифрового "читающего мозга". Не было никаких значительных исследований того, что происходило в мозгах детей (или взрослых), когда они учились читать, погружаясь в цифровую среду на протяжении 6–7 часов в день (цифра, которая с тех пор почти удвоилась для многих молодых людей), – говорит Вольф. – Я знала, как чтение изменяет мозг и как пластичность мозга позволяет ему формироваться благодаря внешним факторам, таким как конкретная система письма (например, английская или китайская). Теперь я стала изучать, как схема "читающего мозга" будет изменена уникальными свойствами цифровой среды, особенно у молодых людей.

Неестественное, культурное происхождение грамотности означает, что молодые читатели не имеют генетической программы для разработки этих схем. Схемы "мозга читающего" формируются и развиваются благодаря влиянию различных факторов, в том числе среды, в которой навык чтения приобретается и развивается. Каждая из схем в мозге, возникающих во время чтения, отвечает за определенные когнитивные процессы.

Проще говоря, молодой читатель может либо развивать все многочисленные когнитивные процессы, погружаясь в чтение. Или только начинающий читать мозг может получить «короткое замыкание» в своем развитии. Или начнут развиваться целые новые сети схем. Между тем, как мы читаем и как мы думаем, будут образовываться все более глубокие различи в зависимости от того, как будет развиваться навык чтения у молодого поколения.

Это приводит нас к настоящему моменту и трудным, более конкретным вопросам, которые возникают, глядя на детей, выращенных в цифровой среде. Будут ли у новых читателей формироваться более актуальные в нашем времени когнитивные процессы? Ведь они приобретают новые познавательные способности, диктуемые цифровыми, а не печатными, медиа.

© Victoria_Borodinova/Pixabay
© Victoria_Borodinova/Pixabay

Например, комбинация чтения в цифровых форматах и ​​ежедневного погружения в различные цифровые события, от социальных сетей до виртуальных игр, способствует более медленному формированию таких когнитивных процессов, как критическое мышление, воображение и эмпатия. Не даст ли сочетание постоянных раздражителей, отвлекающих внимание, и широкого доступа к многочисленным источникам информации молодым читателям меньше стимулов создавать собственные хранилища знаний и учиться критически мыслить?

Другими словами, нет ли в растущем доверии нашей молодежи к цифровым знаниям серьезной угрозы для развития у молодого мозга собственной базы знаний, а также для способности ребенка думать и воображать? Или эти новые технологии обеспечат лучший, самый полный переход к еще более совершенным формам познания и воображения, позволяющим нашим детям погружаться в новые миры знаний, которые мы даже не можем себе представить сейчас? Будут ли развиваться новые и разные схемы мозга? Если да, то каковы будут последствия для нашего общества? Принесет ли это пользу?

В настоящее время появляются тревожные результаты исследований из Европы, Израиля и Соединенных Штатов, которые демонстрируют различия в отношении детей и молодых людей, которые читают с печатных и с цифровых носителей. Они указывают, что при чтении одного и того же контента цифровые носители неблагоприятно влияют на развитие процессов, связанных с пониманием и вниманием к деталям. Израильский исследователь Тами Кацир находит эти различия у детей уже в четвертом классе. Норвежский исследователь Энн Манген указывает на различия в том, как старшие ученики могут упорядочивать детали сюжета (этот навык отсутствует при чтении с экрана).

Связь между тем, как и что мы читаем, и тем, что написано, имеют критически важное значение для сегодняшнего общества. В среде, которая постоянно сталкивает нас с избытком информации, есть большой соблазн переключиться на потребление легко усваиваемой и менее требовательной к интеллекту информации. А это влияет на наше умение критически анализировать происходящее.

В своей работе я сталкиваюсь с этими проблемами и обсуждаю, как демократическое общество зависит от постоянного использования этих критически важных способностей и насколько быстро и незамеченно они могут атрофироваться в каждом из нас, – говорит Мэриэнн Вольф.

Курт Воннегут сравнивал роль художника в обществе с ролью канарейки в шахте: оба предупреждают нас о наличии опасности. Читающий мозг — это канарейка в наших умах. И надо быть глупцом, чтобы игнорировать то, чему он может нас научить.