Vadim Denisov
Писатель рода "выдуманное на опыте"

О мифологии якутского ножа

За последние два десятилетия якутский нож занял первое место по части мифологии короткого клинка стран бывшего СССР, уверенно потеснив «финку», кавказский кинжал и «отделившийся» пчак. Вокруг «якута» накручено столько, что без системного подхода не разобраться. А началось всё с конца 90-х, когда по заказу правительства Якутии фирма «Южный Крест» выпустила партию якутских ножей. Они ушли по назначению, остальным желающим оставалось лишь мечтательно разглядывать сертификаты. Тут всё и началось.

Отчасти история «якута» сродни генезису японской катаны. Эволюция длинного клинка закончилась на шашке, однако уже в годы Второй мировой японцы запустили бешеный маркетинг, успешно возводя катану в звание абсолютной легенды. А суть проста: совершенствование и воспевание предмета, давно потерявшего практическое значение.

Чтобы проследить эволюцию «якута», мы обратимся к системам жизнеобеспечения, ибо любой носимый нож всегда является неотъемлемой их частью. С какой системой предки якутов начали движение на север? Курыканы, прародители якутов и бурятов, в свое время став врагами большинства соседей, двинулись из Минусинской котловины в Забайкалье, однако и там спокойней не стало. В итоге на севера отправились разведчики, а затем и первые поселенцы, присмотревшие удобную долину современного Якутска. Постепенно начали отправляться караваны плотов с людьми, скотом и имуществом.

Начался сложный генезис якутского народа. Их система жизнеобеспечения была стандартна для кочевников-скотоводов лесостепной зоны: верховая лошадь и повозка, юрта, обычный инструментарий степи. Конечно, имелся и поясной нож. Вы можете познакомиться с ним, посмотрев на бурятские ножи и парные ножики северной Монголии. В них чувствуется сильное китайское влияние, что неизбежно в условиях проживания рядом с ведущим цивилизационным центром. И сегодня в монгольских ножнах размещаются палочки для еды, хотя сами монголы ими практически не пользуются. Традиция. Имелась в том ноже и боевая составляющая.

В результате переселения была рассечена огромная территория проживания тунгусов (эвенков), и в XVII веке на карте Миллера уже появляется небольшое пятно расселения якутов. Надо полагать, что ещё перед началом движения на север вождями была принята новая стратегия «хватит ссориться», и якуты в ней преуспели. Началась ассимиляция и взаимопроникновение. Стычки с аборигенами случались, но чаще вопросы решались мирно, адаптивная способность якутов оказалась на высочайшем уровне. Ни один сибирский народ в этом плане не мог с ними сравниться. Они перенимали сами и активно распространяли своё цивилизационное влияние, делясь практиками. Якуты пришли на новые земли не только с лошадьми и КРС, но и с основами гончарного и кузнечного дела. Сложная история научила их вовремя договариваться и умело соблазнять, а развитой тюрский язык с большим словарным запасом порой заставлял переходить на него местные племена — так зародился долганский этнос. Умная и хитрая политика миролюбивой экспансии дала отличные результаты. Недаром Миддендорф называл якутов «евреями Сибири».

Однако же, поднявшись по широте, народ оказался в принципиально новых условиях, попав в северную тайгу зоны вечной мерзлоты, порой непроходимую... Длинная зима, свирепые морозы и короткий световой день, обилие гнуса летом, непривычная флора и фауна. Старая система не соответствовала условиям, якуты принялись активно осваивать тунгусскую. Как выяснилось, повозка в отсутствие степных дорог стала бесполезна, наездник на лошади проваливался на кочкарнике, а юрта оказалась слишком громоздка для кочевий по лесотундре. Так у якутов появился разборный чум, балаган-голомо и тунгусская система оленеводства с верховыми оленями-учугами. Впрочем, якуты достаточно быстро переняли и русскую избу, в XIX веке начав строить её самостоятельно.

Изменился и носимый нож. На поясах появился типичный «северянин» с прямой и овальной в сечении рукоятью из дерева, самой удобной формой для работы в рукавицах. Я называю её ещё и противоартритной. Более короткий клинок такого ножа часто поуже рукояти и имеет «брюшко», ножны глубокие, погружные. Чем выше по широте, тем уже клинок, вплоть до совсем узких у нганасанских, самых северных этнических ножей планеты, которые часто изготавливали из половинок ножниц. Кроме того, узкий клинок не примерзает к коже в более широких ножнах. Им удобно беловать оленя, починять лёгкую сборную утварь и нарты. Кроме того, узким клинком удобней отхватывать кусок мяса возле губ, зажав его зубами. В общем, ничего уникального.

Как и многие тунгусские, этот нож имел односторонний асимметричный свод клинка. Эта заточка на русском Севере издревле называлась «рыбной» — филеровать улов, и только. Однако у такой формы есть существенное преимущество: нож удобно точить «на коленке», на любом подходящем камне с мало-мальски ровной поверхностью. Положил одной стороной, и вперёд. А точить в силу низкого качества металла приходилось часто. Собственно, на этом преимущества и заканчиваются, однако фактор удобства и быстроты заточки с получением относительно малого угла свода оказался важней.

Никто из якутов былых времён не мог и предположить, что потомки и исследователи, раскатывающие на снегоходах и имеющие все блага цивилизации, начнут в этой форме искать некие преимущества, притягивая за уши сопромат и теорию реза. Была бы возможность, притянули бы и теорию машин и механизмов. В этом и есть сходство мифологии якутского ножа с легендарикой катаны. Маркетинг, а не практика жизни, требовал неких обоснований, и их неустанно, до смешного, ищут.

Но факт остаётся фактом — любой увод режущей кромки (РК), как и острия клинка, от главной оси в любой плоскости, проходящей через рукоять и хват пользователя, неизбежно вызывает моменты, уводы. Избавиться от них возможно лишь выполнением исключительно определённой работы. Поэтому узбекским пчаком не колют, работая крутой дугой сбега к острию. Якутским, как и любым «северянином», удобно строгать на весу либо с упором (строганина). Но ведь северная система жизнеобеспечения и не предусматривает стол с разделочной доской, как и «аккуратную кулинарию». Все современные попытки оправдать появление «якута» на кухне городской квартиры наивны. В повседневной кухонной работе нож неудобен, о чём вам скажет любой профессиональный повар, в том числе и японец, использующий стамесочную заточку для весьма узких рыбных операций.

Я советую обывателю, использующему полевой нож от силы раз в месяц при выходе в лес, чаще обращаться к опыту профи: поваров и раздельщиков, инструмент коих давно выверен и регламентирован — от поварской тройки до набора ножей промысловых отстрельщиков оленей. «Стамески» там нет… Как известно, рез состоит из хода и подачи. Если с ходом на разделочной доске у «северянина» всё более или менее нормально, то с подачей — вертикальным внедрением в материал — дело плохо. Мешает широкая рукоять и сама кисть, работает малый участок лезвия. Такие же неудобства возникают с внешним упором-ограничителем, линия РК расположена слишком высоко. Именно поэтому на кухне вы пользуете ножи с внутренним упором, когда лезвие расположено ниже руки — достаньте свой «шеф» и посмотрите.

Критический недостаток ножей со стамесочными сводами — увод при резе в сторону, противоположную заточенной. То есть, как-то комфортно ими можно работать только при определённом расположении клинка от мишени. Примерно лет 15 назад начала звучать мысль о том, что расположение одностороннего свода определяется «рабочей рукой», что сродни бреду. Зачем вы так о древних? Универсальный полевой нож не имеет права быть предназначенным только для одной руки, это парадокс, нонсенс. А если на «рабочей» выбит палец? Если она воспалилась и опухла, онемела? Не бывает такого в истории, и никогда реальные полевые практики, не имеющие отношения к катанистому маркетингу, не будут городить вредные сущности. Это просто старый добрый «северянин», который удобно точить, не имея фабричных камней.

Кстати, все попытки не только оправдать, но и превознести «линзу» одной из сторон клинка, не менее смешны. Попробуйте точить нож на песчанике в течение сезона, и вы неизбежно увидите «линзу» на любом клинке. Псевдонаучные разговоры о неком удобстве такой формы для успешного строгания давайте пустим по ветру. К сведению: для строгания, в том числе и сложных поверхностей, у мастеровитых якутов имелись отдельные ножи, изгибаемые по требуемому шаблону. А позже появился топор и рубанок.

Однако есть важная деталь, отличающая якутские ножи от прочих северных — односторонний дол. Да-да, тот самый «кровосток». Тут уж фантазия маркетологов развернулась вовсю, вплоть до отсылки к костяным ножам палеолита из берцовой кости со вскрытой полостью, «природным долом»... Давайте сразу пристрелим «костяную версию», чтобы не путалась. Кураканы, присутствующие в числе десятка избранных племён, приглашённых на похороны первых каганов, были весьма цивилизованным народом, какие, к лешему, кости?

Кстати, автор статьи пробовал соорудить такой нож из трубчатой кости. И вы можете это сделать своим «дремелем» или пилой по металлу, распустив берцовую кость лося вдоль. А чем будете распускать в тайге? Припасённым стальным ножом или камнем? Трудозатраты при изготовлении окажутся адскими, а срок службы мизерным. Не образец для подражания и не лучший вариант, разве что для палицы-меча, были такие у тунгусов. Гораздо эффективней иметь простейшие скребки из лопатки.

Для чего же он нужен? Вот мы и дошли до главного вопроса. Как известно, дол, снижая вес клинка, позволяет сохранять прочность. Однако на ножах он уместен лишь от длины и массы кавказского кинжала-камы, на коротком и лёгком ножике дол вообще не имеет смысла. Но он есть у «якута»! Чёрт побери, зачем? Ведь кажется, что на этой, порой нарочито плохо обработанной и трудно очищаемой поверхности может поселиться отнюдь не практический смысл, а только вредные бактерии.

Вот ответ: да, «якут», в отличие от ножа забайкальской эпохи, потерял явное боевое значение. Но не полностью... Вспомните, что прежде всего бросается в глаза при рассматривание этого ножа? Именно дол. Убери его, и «якут» полностью теряет свой шарм. Имея обширный опыт степных войн, предки якутов отлично понимали значение психологического воздействия клинка. Устрашающая деталь, форма или яркий блеск, не дающий взгляду оторваться... Этим приёмом мастерски владеет, например, ножевой мастер Gil Hibben, вспомните его Double Shadow со зловещей сквозной прорезью на клинке. Жуть. Отказавшись от воинственности, якуты отнюдь не отказались от воинской хитрости. Работая контрастной деталью, доминантой, приковывающей взгляд, дол автоматически намекает на воинственность владельца, на его решимость сделать следующий шаг, мгновенно переходя от строганины к шинкованию противника. Нужная, оказывается, деталь!

Вот и вся загадка. Поэтому не слушайте ушлых маркетологов нового времени с их сложными и неубедительными попытками сделать из обычного северного ножика некий «нож со сложным сечением» и «инструмент на все случаи», включая остругивание целиковых сосен. Он не для всего вообще, а для обыденной мелкой работы в поле.

Просто приобретите и наслаждайтесь славной этникой многих столетий. А глядя на грубый кованый дол, чувствуйте прилив решимости и осознание: с таким ножом в руке вы сразу станете в три раза опасней, отвечаю.