Vadim Denisov
Писатель рода "выдуманное на опыте"

С Веркиным на «Остров Сахалин»

Рецензия на нашумевшую книгу Эдуарда Веркина «Остров Сахалин»

С Веркиным на «Остров Сахалин»

Как и многие люди моего возраста, я имею тщательно выверенный список книг, которые необходимо прочесть для удовольствия и работы. Он огромен, плотен, случайному томику не втиснуться. Коррекции возможны, но очень редки. И уж тем более в нём не может оказаться так называемая современная «большая литература», книги не моего мировоззрения и образа мысли. Подобные знакомства я давно прекратил, нет ни времени, ни желания.

Эдуарда Веркина я знал, лишь как хорошего детского писателя, должно было произойти нечто особенное. Так и вышло, «Остров Сахалин» прочитан благодаря настойчивым рекомендациям не совсем нормальных читателей — друзей-коллег по цеху, писателей фантастической литературы. Утверждалось: там есть фантастика и постапокалипсис, что мне, работающему в этом жанре, помогло с решением. Кроме того, говорили о совершенно дикой концовке. Сделать такую логично в выживальческом рационализме постапа безумно сложно — ещё одна гирька на весы.

Но кое-что и настораживало. Абсолютно все советующие отмечали тяжесть текста. «Книга отличная! Несколько раз бросал, потом возвращался. Перечитывать не буду». Как так? За дело я взялся, как и положено типичному Тельцу — взявшись, не бросаем.

Постап забрезжил было сразу, проявившись типичным приёмом, который так любят авторы, только начинающие работать в жанре постапокалипсиса и попаданчества. Героиня долго и старательно экипируется, это классический вход. Канонически тщательно описанное снаряжение не пригодится, на поле боя оно будет с легкостью заменено на лучшее или выброшено. Так и вышло, сложносочинённый макинтош служил исключительно средством обнаружения в карманах внезапного, невесть как там оказавшегося, и в итоге был засунут в клетку с негром. Впрочем, первые же вводные начали выключать постап из признаков текста, автор быстро увел линию в другую область.

Собственно, главное, что нужно понять при чтении «Острова Сахалин», и как можно быстрей — перед вами не фантастика и постап. Постапокалипсис есть наука выживания, это другое. Здесь же — чёрная сказка и непрерывный апокалипсис. Никакого постапа с выживанием, да оно и не было предусмотрено, Веркин собрался сказкой вбить человечество в грунт. Я это понял быстро, выключив большинство ворчалок, и сразу поверил, что конец действительно может быть безумным, ибо апокалипсису только такой и нужен. Однако часть ворчалок выключить так и не удалось.

Кратко о части сюжета

О части, потому что концовку такой книги подсвечивать нельзя, нечестно. По планете со всей своей адской мощью пронеслась Третья мировая. Она не закончилась с испугом сильных мира сего или осознанием кабздеца людьми военными. У Веркина человечество довольно долго, целый месяц, тратило ядерный запас, лупцуя всех подряд. И потратило, весь мир в стекло. Кроме единственно уцелевшей Японии. Добрая Россия почему-то израсходовала средства ПВО на востоке для защиты японцев от непрекращающихся ударов северокорейских ракет, направляемых, судя по имени, сыном или внуком нынешнего корейского лидера. А сама осталась с носом и остеклованной поверхностью страны, за вычетом части Хабаровского края, Сахалина и Курил. Население новой карты мира таково: немного, если это вообще можно представить, китайцев, есть корейцы, американцы, больше всего негров, и совсем чуть-чуть русских. Дело осложняется вырвавшимся на свободу вирусом мобильного бешенства, аналогом зомбической напасти, из-за которого пришлось санировать всё восточное побережье материковой России химоружием, и который на расклады не влияет, куда уж больше.

Постъядерный мир Эдуарда Веркина наивен. Военный атом не так уж и страшен, как «боевые» отравляющие вещества в Солсбери. Признаётся, что кругом — сплошная радиация, в море и на суше, однако феномен ядерной зимы не возникает, как не возникает и обморочное ожидание рода «скоро докатится», талантливо отображённое в великом произведении «На последнем берегу». Ничего, живут люди, раз сказка просит. Испытав сильный цивилизационный откат, но не получив военных царапин, Япония пережила Великое цунами и бодро начала действовать, заселяя русские острова рабами вышеперечисленного нацсостава. Японцам нужен рений, именно он. Его рабы и добывают на радиоактивном Итурупе, где мрут, как мухи. Резерв рабов хранится на Сахалине. Ясно, что страна должна была остаться без развитых технологий в принципе, отлетев в начало XX века, однако японцы достаточно беззаботны. По морям, сжигая бесценное топливо, какого-то лешего шастают эсминцы.

Пытаться искать логику, целесообразность и реалистичность не нужно, если вы быстро сумеете понять, что перед вами сказка не для младших научных сотрудников, а для мерчендайзеров и коучей. В этой чёрной, а порой прямо чернушной сказке всё состоит из несоответствий, ляпов и дикостей, заклепочники здесь не ходят. А вы, если будете читать, просто не обращайте на это внимания.

Схема действий в тексте из моих любимых — road movie, к сожалению, не дотягивающая до честного «тыгыдым-шутера». Герои боевика должны странствовать либо сидеть на ключевом перекрестке, прямо участвуя в странствиях других. Персонажи последовательно перемещаются по островам и населённым пунктам, где в ходе жуткой экскурсии наблюдают и воюют. На войну тоже не обращайте внимания. Они жмут на курок, а хрупкие девушки с двух рук стреляют из пистолетов в режиме автоматического огня, при этом все плохо представляют себе работу видами оружия и тактику боя. Это герои сказки, их дело не воевать, умело или хотя бы реалистично, а наблюдать, выводя свои наблюдения и познания в текст. В них нет брутальности, уж этого текст лишён начисто. И даже пола порой нет, девушка, на мой взгляд, как-то не удалась.

Желая на этот раз написать сказку для взрослых, автор написал её для юноши, ещё не забившего на обдумывание житья, но и не наевшегося модой мегаполиса на шок и трепет из Замкадья. Для молодого интеллигента, который будет восхищаться смелой чернухой, грязищей и кровищей «где-то там», и, в то же время, способного втайне любить трэш, быть веганом и пацифистом. Тут уж фактуру нужно подавать со странной осторожностью, дабы не смешать сказочную грязь с реальным погружением мордой в жижу. Такой читатель очень не любит, когда ему показывают, чего он стоит на самом деле, попади хоть краем пятки в тяжкие испытания. Поэтому и персонажи сказочные, как в иллюстрациях к похождениям Ивана-дурака. Там Ванюша вовсе не подкачанный оголец, как должно быть, не хулиган, обоеруко владеющий возле трактира дубиной и коротким клинком, а курносый коротыш с рыжими волосами под горшок. А Сивка-Бурка не боевой конь, способный забить копытами медведя, а отпиленный от детсадовский качалки деревянный коняшка. Впрочем, и это не важно. Забегая, скажу, что в книге вообще очень многое неважно.

О географии

Я не был на Сахалине и Курилах, поэтому не сумел определить соответствие фактуры реальной среде. Однако островов в итоге я так и не почувствовал, не узнал. Во всех аннотациях указана любовь автора «Острова Сахалин» к документалистике Чехова, выбор локации понятен. Вот только действие книги легко можно перенести в дельту Волги, заменив японцев иранцами, и ничего не изменится. Как и на архипелаг Новая Земля, климат в тексте, как говорится, «не роляет», в июле персонажей и переодевать не придётся. Кстати, нашумевший в свое время фильм «Новая Земля» с книгой Эдуарда Веркина вполне стыкуется. Короче, география тоже неважна.

В книге очень много трупов. Очень. Мне трудно вспомнить текст, где их больше. И это именно трупы, а не убитые в ходе приключений, ведь «Остров Сахалин» называют и приключенческой книгой. Трупы везде: на суше островов и в прибое, где они плавают с пеной среди щёлкающей от радиации морской живности, они на мёртвых громадах кораблей, в ямах и хранилищах, из них варят всё наличное мыло и, по слухам, топят электростанции. Трупы добытчиков рения бесценны, их нужно собирать, сдавать и сжигать, вытряхивая из пепла ценный металл. Если новый Герман решит экранизировать книгу, то фильмы о зомби жалобно заплачут.

Меж трупами ворочаются люди, являя низменность и скотство человеческой природы, что особенно проявляется при низвержении в раба. Тема дегуманизации, а лучше по-русски, расчеловечивания, в романе сквозная, её не перешибить сторонними рассуждениями и наметками любовной истории. Текст действительно очень вязкий и тяжёлый, через него надо продираться с мачете в руках, заставляя себя брести по дерьму, морщась от мерзости увиденного и непрекращающейся трупной вони. Те, кто в восторге именно от этого слагаемого, наверное, скрытые маньяки и копрофаги.

Когда я в очередной раз слышу в FB совет почитать эту книгу, как нечто модно-продвинутое, отвлекающее от забот, то вздрагиваю. Хотя говорит это лишь о том, что советующий «Остров Сахалин» не читал или не осилил. Мне кажется, что многие из оценивающих прочитали лишь бесплатный ознакомительный текст, он достаточно обширен. Поэтому в отзывах частенько упоминается «мордование негра». Впрочем, если не жаждать концовки, то бесплатный кусок вполне репрезентативен, прости господи…

Теперь о главном — что в книге выдающегося. Это создание нового Архипелага Гулаг с лаготделениями, промзонами, соцгородками, каторжанами, вольняшками и охрой, выписанного талантливо и с потрясающей деталировкой, с заново созданной достоверностью небывалого. По сути, это и есть хорда книги, а не сюжет, как таковой. Из текста вообще можно выдернуть сюжет вместе с героями — Архипелаг останется стоять, не сотрёшь. Так он мог бы выглядеть после покорения Земли инопланетянами, устроившими на островах полигоны медленной смерти, где удобно изучать природу человека и назначивших японцев надсмотрщиками. Честно говоря, я долго рассчитывал на такой разворот. Ждал, что в сахалинском небе появятся зловещего вида звездолеты-мародёры, и появится фантасткика.

Скрупулезность территориально-тюремных картинок поражает, в отличие от описания собственно островов. Очень сложная штука, и она Веркину удалась на сто процентов. Скорее всего, он и сам это понимал, как и то, что только ради тюрем книгу читать не будут. Захлопнут и не вернутся. Нужны, всё-таки, герои, тыгыдым-шутер и концовка-шок.

Что я категорически не принял и никогда не приму даже ради Чехова, так это Идиотскую Россию, над остатками которой можно издеваться в моделировании апокалипсиса. Мне это не нравится. Я всегда буду за русских, а не за японцев, «эта роль ругательная, попрошу её ко мне не применять».

Наблюдение: книге дали хвалебные оценки многие либеральные критики, от себя вложив туда кучу своих придумок о некой особой философии, новых смыслах, вторых слоях, свежей струе и смелом срезе чего-то там. Об отсутствии лизоблюдства, почему-то. Чуть ли не борьба с режимом зафиксирована на медалях. Не удивлюсь, если книгу приведут в пример фантастам, недостаточно смело оперирующим всяким «нестандартом». Представляю, как удивлялся сам автор, узнав, чего понаворотил. Это читателю нужно прорубаться с мачете, а писателя просто пёрло, с огромным наслаждением несло вперёд в жажде моделирования жуткого постчеховского, когда текст сам собой летит из-под пальцев.

Это книга-клапан. Нельзя бесконечно писать доброе для детей, иногда нужно и публично выматериться; вот тут его и ловите. Потому что в тихом омуте черти водятся.

Так читать или нет? Не буду советовать, сами-сами. Лично я ничуть не жалею, что томик втиснулся. Это действительно уникальная, в чём-то, конечно, талантливая книга, которую я быстро забуду, а перечитаю лишь по приговору суда.