Миссия Z

Такое небо голубое! Фото: Валерий Крыков
Такое небо голубое! Фото: Валерий Крыков

8

Профессор, глава Академии Пангалактического строительства Понтий Цукерман горделиво стоял на смотровой площадке пирамиды Хеопса и упивался красотой заката. Он, пожалуй, не был эстетом, поэтому собственно восхищение у него вызвала не сама по себе природа, а торжество момента. Точнее – торжество собственного гения. Именно ему, Понтию Цукерману, межпланетное Высшее руководство поручило крайне важную миссию. Конечно, не обошлось без личных интриг и хитроумных ходов профессора. Иначе кто бы ему позволил единолично решать судьбу планеты-матери?

7

Прихотливая история восхождения Понтия Цукермана, разумеется, началась не вчера. И, конечно, не позавчера. И даже не намедни. Корни истории проросли давным-давно, лет сто назад, когда молодой пятидесятитрёхлетний профессор Цукерман был вынужден вплотную заняться спасением земной цивилизации. Молитвами землян, мудростью ведущих мировых правительств были созданы реально благоприятные плацдармы для переселения всего человечества с голубой планеты на Красную. Зацвели-таки яблони на Марсе! Конечно, переселение людей и зверей – дело хорошее, но и бросать родную Землю на произвол судьбы и всяческих вторженцев никому не хотелось. Да и потомки не поймут: мол, жили, не тужили на прекрасной планете тысячи лет, а тут взяли и оставили её на растерзание туземцам из соседней Туманности Андромеды. Не по-людски это, как ни крути!

6

В это смутное время Понтий Цукерман с коллегами и предложил не умывать руки, а решить проблемы по уму.

- Как же вы не понимаете, - горячился на учёных и прочих советах профессор Цукерман, - наша Земля – лакомый кусочек для многих! Да, согласен, истощили мы её ресурсы, да, конечно, грядёт всемирное потепление, но это – решаемые проблемы. Я со своим институтом готов предложить нужные ходы и правильные выходы из этих временных тупиков.

- Охотно верю, что вы, Понтий, будете всячески проталкивать свою теорию, - возражал обычно Генрих Ватерлоун, главный конкурент Цукермана, - но что делать с дружеским вторжением гостей? Они даже не из нашей Солнечной системы! Из прекрасного далека они кажутся нам приличными гуманоидами. А как на самом деле? Исследования, замечу, многолетние исследования показывают, что наши соседи по разуму имеют потребности не только в природных ресурсах Земли, не только в привычных продуктах питания, но и в любой, подчёркиваю, во всяческой биомассе. Не удивлюсь, что они без зазрения совести пустят на колбасу или топливо любого неосторожного человека…

- Уважаемый Генрих, все понимают, что чужая душа, принципы и образ жизни – потёмки, - привычно ответствовал профессор Цукерман. – Но мы же не удивляемся, когда в угоду гурманам на баварские сосиски или шпикачки традиционно пускается живая плоть домашних и диких животных? Мы же не сомневаемся, когда при нехватке продовольствия отличное зерно перерабатывается в хорошее топливо для роскошных автомобилей? А для иных представителей нашего просвещённого общества именно это хуже варварства и каннибализма…

- Но это, многоуважаемый Понтий, как говорится, неизбежное зло!

- Генрих, согласитесь, это всего лишь фигура речи. По-моему, любое зло можно и нужно избежать. Главное – вовремя предусмотреть его. Именно в этом и состоят предложения моего института. И чтобы не опоздать, начинать следует уже сегодня.

5

Через сорок три года бурных полемик и дискуссий профессору Цукерману удалось переломить ситуацию. И пока шло плавное переселение землян на ПМЖ в благоустроенные уголки и сектора Марса обетованного, научные разработки Понтия обрели вполне рабочий вид. Понятно, что создание глобальной системы шло трудно, что потребовалось почти шесть десятилеток. Умопомрачительные затраты не волновали профессора, самому Понтию было важно довести проект до триумфа. Да и банально дожить до этого момента. Хотя Цукерман всегда шёл в авангарде науки, он категорически не принимал любое механическое вторжение в своё тело и разум. Поэтому профессор всячески отвергал модные чипы-стимуляторы, почти вечные синтетические протезы, искусственные хрусталики, кибер-уши и прочие новинки антропостроения. «Я не хочу однажды проснуться не человеком, а роботом, - говорил Понтий сторонникам активной и полной андроизации. – Смысл цивилизации не в том, чтобы выжить любым путём, а в том, чтобы всегда оставаться гомо сапиенсом, созданной мудрой природой». На том он и стоял. И вполне успешно. В свои сто пятьдесят три года профессор Цукерман был в прекрасной физической форме. Он встречал момент триумфа в твёрдом уме и твёрдой памяти.

4

Сейчас Понтий на вполне законных основаниях ощущал себя Создателем, вершителем судеб – планеты Земля, и Солнечной системы, и нашего Млечного Пути. Даже судьба гостей с далёких соседних звёзд была в его руках. Правда, для получения такой власти профессору пришлось использовать весь административный ресурс и хитроумную схему. Сутки назад Цукерман от имени Высшего руководства отправил всем непосредственным участникам финальной стадии глобальной операции под кодовым названием «Второе Бегство Земли» секретную видеодепешу, в которой предписывалось прибыть на Большой Совет. Хитрость была в том, что финальное совещание Понтий назначил на «Голиафе-64», космолёте, который, грубо говоря, по всеми парами болтался в дальних пределах орбиты Земли. Это был страховочный транспорт до марсианской обители. Однако сам профессор на Большой Совет не полетел, предпочтя физическому перемещению современную видеоконференцию.

- Уважаемые коллеги! – приветствовал Цукерман всех прибывших на совещание. – К сожалению, по техническим причинам я не имею возможности лично присутствовать на столь важном Совете, поэтому обсудим финальные вопросы дистанционно. От своего имени могу заверить и Высшее руководство, и ведущих специалистов нашей грандиозной программы, что все, даже мельчайшие, неполадки и сбои на данный момент устранены, все люди с родной планеты эвакуированы, сама же матушка Земля к эпохальной встрече внегалактических гостей по разуму полностью готова.

По Малому конференц-залу «Голиафа-64» прокатилась волна лёгкого непонимания и даже раздражения. Генрих Ватерлоун был готов на манер Юпитера метать громы и молнии, но дипломатично сдержался. Однако тут же он ехидно заметил:

- Глубокоуважаемый Понтий, а как вы собираетесь продуктивно вести переговоры с нашими гостями из прекрасного далека? Конечно, вы специалист во всех сферах Земли, но это же гуманоиды иного порядка из иного мира, найдёте общий язык?

Основной конкурент Цукермана намекал, что именно его, Генриха Ватерлоуна, лаборатория долгие годы изучала чужих, что именно она готовила встречу с внегалактическими гостями, что не каждому специалисту, даже блестящему гиперучёному дано понять неизвестных гуманоидов.

- Высокоуважаемый Генрих, спасибо за вопрос. И большое спасибо за прекрасно вышколенных киборгов-переводчиков. Чудесная разработка! Что касается лично меня, то я готов к переговорам любого уровня с любыми разумными существами. Вы же не будете отрицать, что у меня, профессора и академика Цукермана столетний опыт руководства огромным коллективом? И согласитесь, найти общий язык с людьми порой сложнее, чем с далёким внеземным коллективным разумом…

3

Тут видеосвязь с «Голиафом» прервалась. Вероятно, скорое приближение чужегалактических космолётов внесло сильные помехи в околоземной эфир. Чуть было приунывший Ватерлоун сразу оживился и взял быка за рога.

- Уважаемые коллеги! Давайте не будем преувеличивать трудности и сложность нынешней ситуации. Моя лаборатория снабдила переговорщиков всем необходимым, уверен, что встреча гостей пройдёт на самом высоком уровне. Никаких спасательных акций сейчас проводить не стоит. Пусть специалисты наладят, если возможно, видеотрансляцию внегалактических переговоров с посланцами Туманности Андромеды. А мы посмотрим что и как, пока до старта к Марсу есть время. Спасти такого нерядового профессора, как Цукерман мы всегда успеем…

«А не успеем, но не наша это вина, - злорадно подумал Генрих Ватерлоун. – Сам напросился на рожон, триумфатор фигов»! На самом деле он был доволен таким поворотом событий. Как-никак его здоровье и жизнь были в безопасности. Да и всю славу не стяжаешь. И кому она нужна посмертно? А профессор Ватерлоун жить хотел как из пушки. Зря, что ли он недавно обновил мозжечок? Теперь Генриху можно работать свежей головой до трёхсот лет.

2

Пока Большой Совет терялся в догадках, что же происходит на Земле, пустыня, где верховодил профессор Цукерман, разительно преобразилась. Через пятьдесят восемь минут она превратилась в довольно тесную парковку космолётов, прибывших с далёких звёзд Туманности Андромеды.

Эстетствующая душа Понтия в этот духоподъёмный час металась в сомнениях: он никак не мог определиться, что в этот миг было б уместнее включить в эфир – вагнеровский «Полёт валькирий» или григовское «Шествие горного короля»? Что удивительно, победил Джон Кейдж с бесшумной композицией «4’33’’». Именно её профессор и прокрутил с дюжину раз.

«А они совсем, как люди, - несколько разочарованно подумал Цукерман, - даже обидно. Мы представляли гостей одноглазыми игуанами с панковскими гребнями от головы до кончика хвоста. Они же только чуть напоминают черепашек-ниндзя из старинного мультсериала. И то сходство обусловлено скафандром-панцырем и шершавой зеленоватой кожей. Правда, Ватерлоун уверял, что они людей могут пожирать, как голодные крокодилы»…

1

Посланцы Туманности Андромеды выстроились фалангами у своих летательных аппаратов и внимательно вслушивались в торжественную речь Понтия. А восторженного профессора понесло, лингвомодуляторы едва успевали переводить и транслировать словесный поток самовлюблённого Понтия. Он так восторгался собой, своей особой почётной миссией, что забыл, где собственно он выступает. И перед кем.

- Многоуважаемые гости! Дорогие братья по разуму! Я рад бесконечно приветствовать в вашем мудром лице всю Туманность Андромеды. Мы долго ждали, мы долго готовились к этой эпохальной встрече. От имени всех землян, которые не могут сегодня участвовать в торжествах по весьма уважительным причинам, я говорю «Добро пожаловать! Земля уже заждалась званных и важных гостей». Пустыня вокруг пирамиды Хеопса, где возвышался Понтий Цукерман, помпезно гудела, внегалактические посланцы одобрительно кивали шершавыми головами с тремя глазами.

Пуск!

Насладившись триумфом, амбициозный профессор вдруг вспомнил о священном долге и плане, который он придумал почти сто лет назад. Как сообщал Цукерман в пояснительной записке Большому Совету, «ничего он не забывал о Пангалактической миссии и, естественно, ни о чём не вспоминал вдруг, всё шло под строгим научным контролем и в тайне от назойливых гостей». И надо отдать должное Понтию, в этом великом отчёте он не лакировал действительность, не преувеличивал свой гений и прозорливость.

Когда всё же настал момент Гранд Истины, профессор решительно сказал:

- К чёрту!

В следующие секунды Цукерман припал к сенсорной клавиатуре и стал быстро, четко вводить команды гиперкомпьютеру. Вот уже на экранчике его персоналки появилась надпись «Старт».

- Ну, поехали! – уверенно произнёс в полголоса Понтий. – Ну, теперь держитесь, андромедцы!

По команде профессорского компьютера сверхплотные наностворки в стратосфере Земли захлопнулись, криогенераторы включились на максимальную сверхмощность. Вскоре вакуумная – гипермоментальная - заморозка голубой планеты завершилась.

Земля была благополучно законсервирована на тысячу лет. До полной очистки и восстановления всех природных ресурсов.

Небеса обетованные Z. Фото: Валерий Крыков
Небеса обетованные Z. Фото: Валерий Крыков