guerrilla radio

Свобода слева, свобода справа

Свобода слева, свобода справа

О том, что западная культура переживает эпоху самоцензуры, вы наверняка читали. Начиналось всё обычно - кто-то сказанул что-то порочное на публике или частно, или просто пёрнул в твиттере, тут его и на кукан. Потом эпоха эвфемизмов, когда привычные понятия потеряли свои имена и обзавелись бюрократическими кличками. Теперь взошла звезда политики идентичности, и некоторые группы людей вообще нельзя никак называть, если не хочешь рискнуть головой.

Болтун может быть пьян, под наркотой, с бодуна или спросонья - что не оправдание, а отягчающее обстоятельство, вы правы. Если пьян, положи телефон или отойди подальше от компьютера и никто не узнает, какое ты говно. Но я сам выпиваю и поэтому смотрю на пьяных болтунов мягче: мне понятно, как такое случается.

Потом можешь каяться, обещать измениться, поехать в Ботсвану спасать белых носорогов. Можешь плакать, стоять на коленях и биться головой об пол, ничего не поможет. Так уничтожаются карьеры и бизнес, начинаются судебные иски.

А как легко стали пренебрегать сроками давности, диву даюсь. Любого можно обвинить в преступлениях двадцатилетней давности; доказать не докажешь, а пустить человека под откос - легче лёгкого. Смертные казни на площадях давно запрещены, как дикость, но любовь людей к публичной экзекуции никуда не делась.

Так что вы не поверите, но на Западе опять линчуют, разве что теперь всех подряд, невзирая на цвет.

Проблема не новая: «Прямое и сознательное наступление на честную мысль ведут сами интеллигенты» - писал Джордж Оруэлл в эссе «Подавление литературы» (1946), но она стала особенно острой теперь, когда публичность расширилась, как никогда. Всё, что люди говорят и делают, получает огласку и остаётся в сети навсегда.

Никогда раньше доносительство не было таким общественно поощряемым и почётным делом. Одно неловкое движение, и ты мёртв, как публичная персона. За последний год кладбище так выросло, что жуть берёт.

Кроме того, сегодня это вполне выгодный бизнес: свято место пусто не бывает, и одного сбитого лётчика заменит другой, будь это актёр, писатель, менеджер или даже председатель совета директоров. Когда полетела голова Харви Уайнстина, первое, что начали кричать - «ищите, кому это выгодно!». Правда, толком ничего не нашли, но это потому, что Харви оказался настоящей сволочью, но не всегда дело обстоит так просто.

Проблема в том, что публика не умеет и не хочет различать нюансы, а чем образованней и талантливей человек, тем изощрённей может быть его мысль. Я сейчас не об очевидной уголовщине, где нет никаких полутонов, а о творчестве авторов, работающих на грани, рассматривающих самые рискованные темы.

Большинство, по необразованности, просто решит, что автор извращенец, кощунник и маньяк. Но! Общество должно знать и уметь защитить своего художника от толпы идиотов. Вот эту защиту сегодня и уничтожают, позволяя толпе решать - что писать, как ставить и о чём снимать.

Ну и пусть при таком раскладе никогда бы не напечатали Фолкнера, у которого через слово «ниггер», не говоря о Виане или Миллере. «В моём Гагаринском районе мне это всё до фонаря», как сказал Иртеньев.

Как именно доморощенная цензура повлияет на западную культуру в перспективе никто пока не знает, а вот мы, на постсоветском поле, вдруг оказались форпостом свободы! Потому что на фоне западного шабаша наши палестины выглядят просто вольной прерией: делай, что хошь. Я не говорю об официально одобренных трупах вроде камеди-клаб, лепсов или театра российской таможни, их давно сожрала гангрена, я о независимом искусстве, которые живёт в сети, главным образом.

Парадоксально, но для свободы высказывания местные социальные болезни вдруг стали преимуществами, смотрите:

Во-первых, нет репутации.

Репутация? Что это за херь? – спросит любой и будет прав. В нашем обществе можно с утра бороться с кровавым режимом, а вечером бухать с его пропагандистами, как Макаревич. Можно годами засирать людям мозги на советском ТВ, а потом переобуться и стать маяком либеральной журналистики, как Познер. Публиковать тошнотные панегирики о Марии Захаровой, как «Медуза», и ничего не будет. Ни-че-го. Пара дней и ты снова лидер мнений. От того, честный ты человек или продажная сволочь, ровно ничего не меняется.

Во-вторых, нет денег.

За творчество никто не платит, так что рисковать нечем. Писателей и музыкантов обворовывают пираты, штатные журналисты сидят на голодном пайке, а фрилансер - это вообще социальное дно, два шага от бомжа. Можете нассать ему на голову, утрётся и дальше пойдёт копирайтить. Раньше блогеры хоть гаражные ворота рекламировали, теперь и того нет. Независимых медиа осталось с гулькин хрен, да и те иногда сосут у власти, чтобы их вовсе не закрыли. Многим бы хотелось припасть к бюджетному роднику, но там теснота и зубы, зубы, сунься – нос откусят.

В итоге, что именно ты создаёшь не слишком влияет на твои заработки.

И если проблему репутации я привёл из чистого раздражения – скользкие бляди на местах умных и честных людей давно заколебали, то нищета и вправду работает, особенно с молодыми авторами. Эти денег-то и не нюхали никогда и готовы вкалывать за идею, а там посмотрим.

Соцсети предали своих адептов, дали длинному доллару задушить свободную речь, сунули в каждый угол по баннеру, но вокруг пока полно мест, где можно дышать. Люди пишут, пляшут, поют и это прекрасно. Отдельно скажем спасибо YouTube, который и спровоцировал сегодняшний взрыв русскоязычного хип-хопа, стенд-ап комедии, видеоарта, блоггерства и даже поэзии.

И кто бы мог подумать.