Олег Хаджибеков
добрым словом и револьвером

Теперь питание компьютера нельзя отключить

Что делать, если мистер смартфон перестал быть другом.

Недавно мне неслыханно повезло: у меня разбился мобильный телефон. Ну, как разбился. Всякому носителю русской культуры известно, что техника работает быстрее, если немножко приложить к ней руку. Слегка надавить. Гомеопатически пристукнуть.

Гаджет у меня был самой что ни на есть непритязательной комплектации, тормозил. А и был бы хороший, но кругом лифты, пробки, реклама, заедающие банкоматы. Дистресс, кортизол, вот это всё. И бессловесный телефон, зараза, всегда под рукой, так и лезет под кулак.

Короче, я его того – кокнул.

Без паники!” - тут же запаниковал я. Достал проверенную кнопочную “Нокию”. Ее я в своё время подбрасывал вверх на даче, чтоб смски быстрее отправлялись.

Корпус с тех пор пообтерся, но функционала не утратил ни на гран. Как старый “Вольво”: синий, уродливый и бессмертный. Хорошо, что финнам вовремя запретили делать вечные вещи, а то не видать бы нам айфонов как своих ушей.

Зарядил аккумулятор, вставил симку. И понеслось.

Во-первых, пришлось звонить всем тем людям, с которыми раньше можно было просто списаться. По той же причине получал гневные звонки от них – почему не отвечаешь, я же тебе давно написал?

Во-вторых, стало решительно невозможно подсматривать в карты, записную книжку, почту. Также закрылся доступ ко всяким мелким программам вроде гитарного тюнера или электронной записи в поликлинику, которые используешь редко, но подсознательно привык иметь их под рукой.

В-третьих, все освободившееся время я страдал от непонятной тревоги, так как не было под рукой средства её быстрого утоления. Когда не знаешь, что тебе скинули в личку, как сыграли полуфинал, и что еще новенького присочинила госдума, чувствуешь, что жизнь проходит мимо тебя.


Наконец, почти все мои тщательно выстраиваемые социальные связи были завязаны на этот маленький кусочек пластика и стекла. Без него я остался в вакууме не только информационном, но и социальном. И причина, кажется, не только во мне.

Я никогда не был интровертом, считал своей сильной стороной завязывать контакты. Но однажды судьба нанесла неожиданный удар. Едучи в метро, я сел рядом с симпатичной девушкой. Скосив глаза вправа, я увидел, что она листает тиндер, с удовольствием лайкая большинство кавалеров. На мое ненавязчивое предложение пройти в вагон-ресторан (познакомиться) она выпучила глаза, замотала головой и выпрыгнула из вагона на неподходящей ей станции. Так я понял, что мир изменился.

В какой-то момент я стал ощущать непреодолимое желание отвлечься, покопаться в телефоне. Без этого настроение решительно падало, и нокиевский тетрис не мог его поднять. Терзаемый нехорошими предчувствиями, я решил покопаться в интернете. И, конечно, нашел у себя опасную болезнь – гаджетозависимость.

Проблема интернет-зависимости актуализировалась в медиа лет пять назад. И раньше говорилось о социальных феноменах вроде социофобии (явление хиккикомори в Японии) или FOMO (Fear of Missing Out, страх пройти мимо какого-либо интересного социального события). Теперь в ходу термин Phubbing ("phone" - телефон, плюс "snubbing" - пренебрежительное отношение к чему-либо). В моих планах написать о фаббинге подробную статью, пока же хочу поделиться главным.

Статуса заболевания фаббинг еще не имеет, но мы ведь все понимаем, куда дует ветер? Кроме того, это, в сущности, обычная зависимость, и работать с ней нужно так же, как и с алкоголизмом, наркоманией, сексоголизмом и т.д. Психологические предпосылки одни и те же, методы лечения – тоже.

В Андерсон Вэлли, Калифорния, успешно действует лагерь "диджитал детокса". У постояльцев (клиентов? пациентов?) вчистую отбирают всю технику и заставляют общаться друг с другом, заниматься "аналоговым творчеством", йогой, спортом, театральными постановками. Целью ставится не только отдых от гаджетов, но и обретение возможности получать удовольствий от "аналогового" общения. Всё это стоит довольно больших денег, а вот успеха никто не гарантирует: как и в среде алкоголиков и наркоманов, срыв следует за срывом.

Для энтузиастов, спорадически срывающихся в походы и сплавы на байдарках, взяв с собой из средств связи только почтовых голубей, у меня есть неутешительные новости. Краткие перерывы в зависимости облегчают симптомы, но не решают проблему. Поэтому двухнедельные ретриты не работают. Другое дело, когда зависимый человек имеет поддержку в виде психотерапевта, группы анонимных гаджетофилов, а главное – добавляет в свою жизнь старомодных радостей вроде лепки крестиком или катания на яхте. Тут шансов не сорваться уже гораздо больше. А для постоянного эффекта нужно выдержать год-два. Это обусловлено биологическими процессами мозга.


После двух недель гаджет-абстиненции я пришел к вот каким выводам. Мобильные устройства служат последним бастионом в борьбе с тревогой (ну или предпоследним, если считать Занакс). Однако помощник этот – навроде ноги Игнашевича. Следите за цепочкой: урбанизация ведет к росту неврозов, масштабнейшим из которых является депрессия. Депрессия за ручку ведет за собой тревогу, беспричинный страх. У нее есть биологически важное значение показать, что что-то идет не так. Но мы стараемся задвинуть страх подальше, кидаясь к экрану телефона. Внимание переключается, мы можем больше не ощущать тревогу. Увы, первоначальную проблему это никак не решает.

Призрачна граница между работой и отдыхом. И именно гаджеты ее размывают. Вечером вы, укутавшись в плед, смотрите любимый сериал и краем пальца консультируете клиента в мессенджере. Наутро вы приходите на работу, где досматриваете тот же сериал, но уже без пледа. А если вы фрилансер, контент-менеджер, краудфандер, бэк-энд кодер или какой другой гильгамеш умственного труда, то рассчитывайте только на себя. Нет формы и структуры, чтобы на нее опереться. В этом смысле легче жить учителям, врачам, энергетикам. Но, как известно, скоро вкалывать будут роботы, а не человек. Так что и энергетикам пора начинать готовиться к бою с аморфностью бытия.

Беспорядочные отношения с телефоном опасны для мозга. Я понял это на примере с навигатором. Будучи москвичом и проведя первые семь лет за рулем без смартфона, я в свое время измусолил аж две карты и предполагал, что вернуться к ним не составит труда. Как бы не так! Четыре года пользования смартфоном превратили мозги в студенёк, не способный держать направление и запоминать увиденный на карте маршрут. Восстановление произошло, но очень медленно и болезненно.

Сам телефон не вреден, при рациональном использовании – полезен. Беда в том, что он слишком комфортен и слишком притягателен. Возможность интеракции – прочесть статью с удобного устройства, поставить лайк, написать отклик, переслать другу – не оставляет книге шансов.

От фаббинга вылечиться можно. Увы, нельзя вылечить других. Что делать с кругом общения, который постоянно живет в интернете? У старшего поколения для живого общения были семьи, заводы, митинги, очереди в магазин. Сейчас это все отменили. Сотни тысяч просмотров собирают передачи вроде "Прожекторперисхилтон", "Зашкварные истории" и т.д. Парфёнов в своем блоге откровенно выпивает с вами тет-а-тет и чокается с экраном - знает, что вы там тоже на диване и выпиваете.

Причина их популярности в том, что дома у нас этих посиделок не происходит. А если и происходит... Окей, предположим, волшебной силой князя Тьмы вам таки удалось собрать у себя дома гостей поиграть в настольные игры. Включите таймер и замерьте, через сколько после начала вечеринки вам покажут первое уморительно смешное видео с ютюба?


Без смартфона я просидел 30 дней. Потом все же купил, на радость беспокойным клиентам и друзьям. Что в итоге? Я не обрел просветление, не стал миллионером; мой президент по-прежнему Путин. Пока достаю из кармана в основном с целью посмотреть время и ответить на звонок. Вполне возможно, меня скоро втянет обратно в оголтелое сидение в сети.

Но я придумал парочку ноу-хау. Во-первых, ношу телефон в рюкзаке – так меньше соблазна до него добраться. А еще я отключил абсолютно все уведомления, просто проверяю my vitals раз в несколько часов. Вы не поверите, никто еще из моих собеседников, включая клиентов и работодателей, от этого не умер.