Александр Навагин
Пастор секты свидетелей Xiaomi, любитель металла, футбола, рыбалки, истории. Почти инженер и историк по образованию, шут по призванию, чудак по жизни

Где же панацея: почему разные области медицины прогрессируют неодинаково

Где же панацея: почему разные области медицины прогрессируют неодинаково
Когда ждать лекарство от всех болезней? © Healthy Debate

Каждый наверняка хоть раз мечтал о том, что в будущем врачи смогут избавить человечество от всех болезней, одолеть эпидемии, сделать людей счастливыми. Этого хотели и во времена античности (у греков даже был бог Асклепий, лечащий любую хворь и воскрешающий мертвых), и в средневековую эпоху, и уже в новое время. Но пока что результата нет, хотя продвижения и намечаются.

За какую-то сотню-другую лет медицина сделала просто огромный шаг вперед. Еще в конце XIX века даже обладатель королевских кровей или влиятельный богач мог умереть от банальной пневмонии или аппендицита. Сейчас эти заболевания без проблем лечат в любой провинциальной больнице.

Антибиотики существенно снизили опасность болезнетворных микробов. Лапароскопия позволяет удалить воспаленный аппендикс через пару проколов брюшины, вместо длинного разреза. Хирурги по кусочкам собирают сломанные кости, делают сложнейшие операции на мозге и пересаживают сердца. Рентгенологи и операторы томографов буквально насквозь видят пациента и «неполадки» в его теле. Но остались и такие области в медицине, где прогресс в сравнении с прошлым веком весьма невелик.

Лапароскопия минимизирует травматичность операции © profmedicalСамые
Лапароскопия минимизирует травматичность операции © profmedicalСамые

В числе «догоняющих» находятся вирусология, онкология, есть значительные трудности у трансплантологов и иммунологов. ВИЧ/СПИД остается неизлечимым, человеческий организм по-прежнему пытается отторгать пересаженные органы, а основные методы онкологов сводятся к удалению опухолей и воздействию на них препаратами и облучением, в надежде, что химия или радиация убьет быстро делящиеся злокачественные клетки раньше, чем весь организм.

Изображение ВИЧ © Science
Изображение ВИЧ © Science

Впереди всей медицины

Перечисленные выше области медицины, как и некоторые другие, сталкиваются с рядом огромных трудностей. По факту, наибольших высот достигли только хирурги и борцы с болезнетворными микроорганизмами. Первым это удалось потому, что хирургия – дисциплина техническая. Ведь и сам этот термин с греческого переводится как «рукоделие».

Основные задачи хирургов сводятся к, грубо говоря, аккуратному отрезанию лишнего и пришиванию нужного. Возможности врачей определяются уровнем технического развития. Чем совершеннее инструмент и оборудование в их руках – тем сложнее могут быть операции, тем эффективнее проходит лечение пациента.

Классические инструменты хирурга © Medical Xpress
Классические инструменты хирурга © Medical Xpress

В борьбе с микробами тоже все относительно просто. Когда виновник заболевания известен, известны его анатомия и особенности жизнедеятельности, задача сводится к их нарушению. Выяснив, чего боится та или иная бацилла, какие факторы способны убить ее, не убив при этом больного, остается лишь поработать над доставкой «киллера» внутрь организма.

Изобретение препаратов от разных болезнетворных микроорганизмов – вопрос времени и ресурсов на научные исследования. 70 лет назад в арсенале врачей из противомикробных средств были только сульфаниламид, пенициллин и тетрациклин, а сейчас антибиотиков – десятки и сотни.

Антибиотики позволяют одолеть большинство бактерий © Medical News Today
Антибиотики позволяют одолеть большинство бактерий © Medical News Today

Препараты разных групп воздействуют на разных бацилл. Вовсе не фантастическим выглядит вариант, что со временем новые средства позволят одолеть заразные бактерии, даже не дав им времени на формирование резистентности, как это происходит с некоторыми старыми и современными лекарствами.

Важной вехой в истории медицины стало изобретение прививок. Открыв механизмы формирования иммунитета, врачи побороли многие эпидемии, с помощью вакцин вырабатывая в организме устойчивость к отдельным видам возбудителей болезней. Но им удалось справиться лишь с бактериями и некоторыми вирусами, сделать полноценное лекарство от того же ВИЧ не выходит до сих пор.

Причины торможения прогресса в медицине

Разные отрасли медицины сталкиваются с препятствиями различного характера. Те же вирусологи и иммунологи не могут зайти дальше и создать лекарства от всех вирусов в силу примитивности последних. Ведь вирус даже не является полноценным живым организмом, так как обладает не всеми его свойствами.

Примитивность строения порождает высокую «надежность», устойчивость к внешним факторам, подобно тому, как механизм из сотни деталей будет гораздо устойчивее к поломке, чем механизм с тысячами узлов. К некоторым видам вирусов человеческий организм в ходе эволюции выработал механизмы защиты, и потому способен их одолевать.

Вирусы примитивны, а потому очень устойчивы к медикаментам © Science
Вирусы примитивны, а потому очень устойчивы к медикаментам © Science

Если врожденной защиты нет, и с помощью вакцины ее получить не выходит, врачи оказываются в стесненных условиях. Лекарство от вируса должно быть вредным для него в большей степени, чем для больного. А так как человек – сложная структура, то и выходит, что убить пациента, не навредив вирусу, гораздо проще, чем наоборот. Как итог, на изобретение эффективных лекарств от вирусов ученым требуется гораздо больше времени, чем на создание антибактериальных препаратов.


Еще тяжелее, чем борцам с вирусами, приходится онкологам. Ведь рак – это болезнь, вызванная, в первую очередь, внутренними факторами. Внешние воздействия, такие как курение или влияние токсичных веществ, могут выступать в качестве катализаторов, повышать риск заболевания, но «последнее слово» всегда остается за организмом.

Рак (хотя не все злокачественные образования корректно называть раком) – это клеточная деятельность, неподконтрольная организму. Развивается он из-за того, что в какой-то момент клетка дает сбой, «теряет тормоза» и начинает бесконтрольно делиться, образовывая массивы своих потомков в теле.

В норме организм имеет защитные механизмы для недопущения такого сценария. Если какая-то клетка окажется «сломанной» и бесконтрольной – иммунитет уничтожит ее на раннем этапе, не позволив заняться произволом. Но если защитная система в какой-то момент даст сбой, упустит нарушителя – результатом станет развитие злокачественного новообразования.

Разница между делением нормальных и раковых клеток © Philpot Education
Разница между делением нормальных и раковых клеток © Philpot Education

Когда развитию злокачественных клеток дан старт – одолеть их сложно. Врачам остается лишь уничтожать новый массив, удалив его хирургическим путем или воздействуя препаратами. Вырезать опухоль можно лишь когда она еще маленькая и не начала воссоздаваться в разных местах тела (давать метастазы). Но тут проблема в том, что пока опухоль маленькая – она не беспокоит человека, и может оставаться незамеченной до того, как не разрастется до критических масштабов.

Побороть рак онкологам мешает его природа. Мутации и сбои в работе отдельных клеток были и будут, без них никак. Если тело состоит из триллионов «кирпичиков», то очень велика вероятность, что какой-то из них в определенный момент даст трещину. Обычно такой будет быстро «заменен» иммунной системой, но если нет – развивается новообразование.

Когда рак уже развивается – убить вредные клетки оказывается непросто. Если в случае с вирусами мешает их примитивность, то здесь наоборот, помехой становится биологическое сходство. Вредные клетки образуются из родной ткани, поэтому структурно они близки к ней. В итоге попросту невозможно создать какой-то препарат, который бы действовал только на злокачественную структуру.

Вещество, которое способно быстро уничтожить ту же остеосаркому, убьет не только ее, а уничтожит скелет человека, так как опухоль происходит от его клеток и структурно сходна с ним. Вот и приходится онкологам действовать осторожно, облучая или травя химиотерапией вредные клетки, в расчете на то, что если в них метаболизм происходит быстрее, чем в здоровых тканях, то в итоге они и сдохнут раньше, чем радиация или химия нанесет организму смертельный вред.

Рентгенновский снимок остеоскаркомы © The Bone School
Рентгенновский снимок остеоскаркомы © The Bone School

В самой тяжелой ситуации оказались неврология и психиатрия. Это две родственные отрасли, так как психика есть результат высшей нервной деятельности, за которую отвечает мозг, следовательно, и сферы их деятельности пересекаются. Невропатолога и психиатра можно сравнить с разработчиком компьютерной техники и программистом. Первый отвечает за аппаратное обеспечение, второй занимается софтом, работающим на его (АО) базе. Поэтому и тормоза прогресса у них общие.

Все проблемы неврологии и психиатрии кроются в высокой сложности нервной системы. Один только головной мозг содержит свыше 85 млрд клеток, формирующих очень сложную структуру. Ученые, занимающиеся его изучением, способны определить роль отдельных участков, выяснить некоторые принципы их работы, узнать, как воздействуют на них те или иные вещества. Но детальные принципы работы мозга и сознания медикам до сих пор неизвестны, уж слишком там все сложно.

Мозг содержит миллиарды нейронных связей © Xtalks
Мозг содержит миллиарды нейронных связей © Xtalks

Чтобы победить какую-то болезнь, важно устранить ее первоисточник. Травматологу или хирургу для этого достаточно соединить поврежденные ткани, привести их в правильное положение, и ждать, пока организм восстановит целостность путем регенерации. При заражении микроорганизмами и вирусами залогом излечения является их устранение из тела пациента.

Онкологу для достижения успеха нужно удалить (хирургическим или терапевтическим путем) все злокачественные клетки, чтобы не допустить их дальнейшего размножения. Это уже сложнее, но теоретически вполне осуществимо. А что же нужно делать невропатологу или психиатру?

Ни одна болезнь не может быть излечена до тех пор, пока не будет устранен ее источник. Проблемой неврологов и психиатров является сложность поиска этого самого источника. Так же сложно (а часто невозможно) восстановить то, что уже повреждено.

Возьмем, к примеру, инсульт. Из-за нарушения кровообращения (закупорка сосуда, кровоизлияние в мозг и т.д.) часть нервных клеток погибла, еще часть – уцелела, но потеряла связь с теми, что погибли. Из-за этого работа мозга оказалась серьезно нарушенной. Что нужно сделать для того, чтобы восстановить ее к норме – непонятно. А если и понятно, что делать, то неясно, как.

Регенерация организма позволяет восстановить часть поврежденных функций. В процессе реабилитации, пострадавшие от инсульта восстанавливают речь, двигательные и иные функции, их мозг адаптируется, нейронные связи налаживаются, часть функций, ранее выполняемых погибшими клетками, берут на себя другие. Но врачи могут лишь наблюдать и стимулировать восстановление. Взять процесс под контроль и полноценно управлять им они не способны.

Аналогично с психическими заболеваниями. Они являются расстройствами высшей нервной деятельности, вызываются или сопровождаются патологическими изменениями в работе нервной системы. Чтобы излечить шизофрению или биполярное аффективное расстройство (оно же маниакально-депрессивный психоз), нужно найти его корни и устранить. А вот тут и есть проблемка: точно обнаружить первопричину не получается. А если она и находится, то как устранить? Ведь мозг – не компьютер, в него патч не прошить, систему не обновить.

Мозг — структура сложная для анализа и настройки © Choices Psychotherapy
Мозг — структура сложная для анализа и настройки © Choices Psychotherapy

Остается лишь выяснять, какими изменениями в работе ЦНС характеризуется заболевание, какие участки мозга им подвергаются, и как можно воздействовать на них, чтобы поправить ситуацию. В итоге лечение, направленное на подавление симптомов, остается главным эффективным оружием психиатров.

Повлиять на определенный механизм в мозге, чтобы человеку больше не являлись зеленые черти, а инопланетяне не облучали по ночам – это реально. Но препараты зачастую работают лишь во время их приема, и не способны исправить неполадки полностью. Стоит прекратить лечение – и черти снова придут, а летающие тарелки начнут преследовать больного с удвоенной активностью.

Мозг адаптируется к воздействию различных веществ, так что после прекращения приема терапии иногда все становится хуже, чем до нее. Перенастроить мозг путем лечения психиатры, чаще всего, не могут, так как непонятно, как это сделать. Уж слишком сложно это…

Есть ли спасение?

Реальная ли панацея? © picpedia.org
Реальная ли панацея? © picpedia.org

Борьба с бактериями и вирусами – лишь вопрос времени. Получив на вооружение новые технологии, ученые-медики делают одоление всякой болезни реальностью будущего. Компьютерное моделирование, ИИ, новые исследования в области микробиологии и вирусологии дают им все шансы разработать лекарство или вакцину от любой бациллы или вируса.

Большие выгоды сулят врачам разработки в области генетики. Детально изучив строение вредных организмов, их генетический код, ученые вполне смогут создать эффективные лекарства, вывести генно-модифицированные бактерии, которые вытеснят своих предков в ходе естественного отбора, и при этом будут легко удаляться из организма.

Кроме борцов с бациллами, генетика сулит выгоды и онкологам. Рак и прочие новообразования вполне можно будет одолеть, создав химические или бактериальные препараты, уничтожающие сугубо злокачественные клетки. Ведь они отличаются от здоровых наличием определенных мутаций, которые хоть и незначительны, но есть.

Создание «киллера», уничтожающего только носителей мутировавшего кода, на основе анализа ДНК опухоли и больного человека, и нацеленного на конкретный измененный генетический код, позволит уничтожать вредные клетки на любой стадии. Причем, без вреда для тканей с «правильной» ДНК, которые этот «киллер» не заметит. Открытым остается только вопрос, когда это произойдет: может, через 10 лет, а может и через 200.

Хуже всего психиатрам и неврологам. Не исключено, что осталось не так много времени до того момента, как медики научатся правильно «склеивать» большие массивы нервных клеток (вроде участков спинного и головного мозга). Это позволит лечить последствия травм, инсультов и иных повреждений ЦНС, избавлять людей от паралича, пересаживать голову человека с неизлечимым заболеванием спинного мозга на донорское тело, «владелец» которого погиб от травмы головы, и т.д. Но не все проблемы выглядят решаемыми.

Основные сложности находятся в области психиатрии. До тех пор, пока человечество не изучит полностью структуру мозга и сознания, не научится полноценно моделировать его в искусственной среде, говорить о рывке в психиатрии не приходится. Вполне возможно, что уже в этом веке ученые создадут «панацею». Но лечить она будет, скорее всего, все болезни, за исключением душевных.