Юлия Артемова
Копирайтер, редактор, читатель

Из золушек в императрицы. Сказочные истории эпохи цариц

Почему Екатерину Первую, жену Петра Первого, называли «блудней»? Как российская корона оказалась во власти бедной курляндской герцогини? И чего больше всего боялась Екатерина Вторая?

Предлагаю отправиться в небольшое путешествие в восемнадцатый век и разобраться с тем, кем были женщины, которые впервые в российской истории начали править самостоятельно. Поверьте, знать историю своей страны интересно и полезно – например, вы убедитесь, что у феминизма в нашем государстве более глубокие корни, чем принято считать, и увидите, чем отличается фаворит императрицы от фаворитки императора…

Из золушек в императрицы. Сказочные истории эпохи цариц

Так называемый «женский век» русского самодержавия, с небольшими перерывами продолжавшийся семь десятилетий, описывает в шестом томе проекта «История Российского государства» Борис Акунин. Материалы, тщательно собранные автором в томе «Эпоха цариц», мы и рассмотрим для того, чтобы понять, кто из российских императриц, кем кому приходится и как оказался у власти.

Екатерина Первая (годы правления: 1725-1727)

Марта Скавронская — таково было настоящее имя первой русской самодержицы — женщины, чья судьба похожа на волшебную сказку. Из служанок она сделалась сначала царской «метреской», затем законной супругой и, наконец, коронованной особой (на Руси такое прежде случалось лишь единожды — когда Лжедмитрий короновал Марину Мнишек). Все авторы признают, что Екатерина обладала здравым смыслом, но для управления империей одного этого качества было недостаточно. Впрочем, наследница великого Петра сама править и не собиралась — для этого у нее имелся опытный и предприимчивый Меншиков, с которым Екатерину связывала многолетняя дружба. Со смертью юного императора мужская линия династии Романовых окончательно пресеклась. Очевидного наследника не было — только дочь Петра I, двадцатилетняя Елизавета, да три дочери давно умершего царя Ивана, из которых единственным приемлемым кандидатом оказывалась Анна, герцогиня Курляндская, ничем себя не скомпрометировавшая. Она периодически наведывалась в Россию, где вела себя скромно, всем нравилась и никого не пугала.

Анна Иоанновна (годы правления: 1730-1740)

По приказу дяди Анна все равно отправилась в Курляндию, где просуществовала следующие два десятилетия в двусмысленном положении неправящей герцогини. Ее много раз сватали, но всякий раз вмешивался Петербург и разрушал матримониальные планы. Так Анна ни за кого и не вышла. В чужой стране, толком не выучив немецкого языка, никому не нужная, вечно нуждающаяся в деньгах, Анна год за годом злобилась на весь свет, время от времени наведывалась в Петербург, униженно выпрашивала подачки. Ей давали, но нещедро. Царица мало занималась текущими государственными вопросами, но это вовсе не означает, что она была слабой и неспособной государыней. Наоборот, возникает ощущение, что Анна — умом или чутьем — уловила великую истину монархического института: «помазаннику» следует пребывать на недостижимой высоте, поражая воображение народа своим величием, а управление выгоднее делегировать верным людям, используя их в качестве громоотвода для общественного недовольства.

Всеми государственными делами при Анне Иоанновне занимался ее фаворит Эрнст-Иоганн Бирон. Фаворит русского восемнадцатого столетия — это такой сверхвлиятельный лоббист, который сам ничего не решает и никого не назначает, но без него невозможно провести ни одно важное решение, и нельзя занять никакого важного государственного поста. Институт фаворитов был следствием «феминизации» российской монархии. Фаворитка государя-мужчины обычно занималась всякими «дамскими» делами, не имея возможности заседать в правительстве или водить армии. Любовники цариц имели несравненно более широкие возможности — и вовсю ими пользовались…

Пятого октября 1740 года государыне вдруг сделалось плохо, она слегла с жестоким приступом нефролитиаза. Удалять камни из почек тогдашняя медицина не умела, началось воспаление, и скоро стало ясно, что Анна умирает. Однако главным вопросом было не то, кому достанется трон, а то, кому достанется власть. Естественными кандидатами являлись родители младенца, Анна Леопольдовна и Антон-Ульрих.

Анна Леопольдовна (годы регентства: 1740-1741)

Двадцатилетняя женщина, оказавшаяся осенью 1740 года титульной правительницей империи и при тогдашней младенческой смертности имевшая серьезные шансы стать в будущем Анной II, должна была считать себя игрушкой Фортуны — как многие деятели этого судорожного времени. В августе 1740 года на свет появился наследник престола Иоанн Антонович, который в ноябре стал императором и самодержцем Иоанном VI. До его совершеннолетия, то есть до 1757 года, править должна была мать. Про юную регентшу все пишут, что она была мало образованна и плохо воспитана («дика»), не любила выходить из своих покоев, где сидела целыми днями нечесанная и неприбранная, хорошо себя чувствуя лишь с сердечной подругой лифляндской баронессой Юлией Менгден, которая при новом режиме неминуемо должна была стать важной персоной. Оказалось, что власти в России не обязательно быть деятельной и даже просто дееспособной. Достаточно быть нежестокой и давать народу передышку. Но в то же время власть должна быть политически расчетливой, а именно этого качества режиму Анны Леопольдовны не хватило. Он сам породил опасную ситуацию, которая его погубила. Для «иоанновской» ветви определенную угрозу представляло наличие еще одной династической линии, идущей от Петра. К ней тяготели не только люди «петровской волны», прежде всего офицерство, но и вообще все недовольные и беспокойные. И возглавила эту волну дочь Петра I, тридцатидвухлетняя Елизавета, которая пришла к власти в результате переворота. Победительница прошла прямо в опочивальню регентши и разбудила ее со словами: «Сестрица, пора вставать!». Взяли генералиссимуса Антона-Ульриха. Укутали маленького императора, посадили в сани, увезли. Царствование младенца закончилось.

Елизавета (годы правления: 1741-1762)

Елизавета Петровна родилась в 1709 году, очень символично — в день, на который был назначен торжественный московский парад в честь Полтавского триумфа. И вся ранняя пора ее жизни была такой же праздничной. Давать хорошее образование царевнам, которые все равно выйдут за какого-нибудь иностранного принца и уедут, в России тогда считалось излишним — их лишь немного обучали иностранным языкам. Петр надеялся обвенчать свою младшую дочь с юным Людовиком XV, а когда из этого ничего не вышло, восемнадцатилетнюю девушку просватали за того, кто подвернулся, — принца Карла Голштинского. Однако жених умер перед самой свадьбой, и Елизавета навсегда осталась в девицах. При Елизавете век еще больше феминизируется. Впервые в русской истории мужчины словно бы становятся вместо «первого пола» вторым. Вокруг императрицы возникло нечто вроде клуба, куда входили ее ближайшие подруги. Помимо обычных салонных удовольствий — сплетен, обсуждения нарядов и прочего — дамы запросто решали вопросы ключевых кадровых назначений, а то и большой политики. Спокойствие царствования с самого начала омрачалось одним обстоятельством: у незамужней Елизаветы не могло быть потомства (незаконные дети, по слухам, были, но значения не имели). Елизавете нужно было закрепить наследование за своей, петровской, линией, и вариант здесь мог быть только один. От покойной сестры Анны, герцогини Шлезвиг-Гольштейн-Готторпской, остался сын — родной внук Петра Первого. Тринадцатилетний Карл-Петер-Ульрих фон Шлезвиг-Гольштейн-Готторп, никогда не бывавший в России и не знавший языка своих будущих подданных, был доставлен в Петербург. Там его поскорее «русифицировали», перекрестив в православие и переименовав в Петра Федоровича. Однако очень скоро выяснилось, что надежда монархии слаб здоровьем и весьма малообещающ в смысле личных качеств. Что ж, решила Елизавета, тогда царевича нужно побыстрее женить и посмотреть, не окажется ли следующее поколение более удачным. Выбор пал на дочь принца Ангальт-Цербстского, который служил в армии Фридриха II…

Екатерина Вторая (годы правления: 1762-1796)

Повесть о том, как дочь мелкого немецкого князька стала великой государыней великой империи, — это очередная волшебная сказка, на которые так щедра русская история XVIII столетия. Судьба второй Екатерины по-своему не менее удивительна, чем судьба первой. Та, конечно, начинала совсем уж из ничтожества, зато вторая взлетела на куда бóльшую высоту и оставила неизмеримо более глубокий след в истории. Семнадцатилетнего жениха и шестнадцатилетнюю невесту обвенчали в августе 1745 года. Принц, доставшийся ангальтской золушке, оказался совсем не сказочным. Сначала он пытался превратить жену в соучастницу своих ребяческих забав: учил делать манипуляции с ружьем, стоять на карауле, играл с нею в карты и в солдатики. Инфантилизм мужа вызывал у великой княгини только презрение. Рождение сына не улучшило, а ухудшило ее положение. Теперь она исполнила свою функцию и стала никому не нужна. Третируемая мужем и царицей, окруженная наушниками и ябедниками, она вела печальное, полное унижений существование — и так длилось целых 18 лет. Утвердившись на престоле после смерти Елизаветы, Петр III не скрывал своего намерения так или иначе отделаться от опостылевшей супруги. До Екатерины доходили тревожные слухи, что царь собирается не то посадить ее в крепость, не то упечь в монастырь — одним словом, развестись. Эти разговоры побуждали молодую женщину к действию... 28 июня 1762 года гвардейские части присягнули на верность Екатерине, а император Петр III был схвачен и убит в тюрьме. Екатерина поставила всё на карту — и победила. Ее муж испугался — и заплатил не только престолом, но и жизнью. Таков уж был русский восемнадцатый век: сильным полом в ту эпоху были женщины. От своих венценосных предшественниц — ленивых, праздных, расслабленных — Екатерина отличалась исключительной работоспособностью, притом не лихорадочно-судорожного, как у Петра Первого, а ровного и систематического свойства. Она вникала во все дела, всем интересовалась, постоянно присутствовала на правительственных заседаниях, участвовала в составлении законов, а то и сама их писала. Новым явлением государственной жизни стали длительные ознакомительно-инспекционные поездки правительницы по стране. Екатерина хотела знать страну, которой правит; она никогда не торопилась, всех выслушивала, быстрых решений не принимала.

«Мой девиз — пчела, которая, летая с растения на растение, собирает мед для своего улья», — писала она Вольтеру.

Хоть подданные не стали жить богаче, но чрезвычайно возросли доходы казны — с 16 до 68 миллионов рублей в год. Это произошло не только из-за увеличения податного населения, но и вследствие некоторого упорядочения финансовой системы. Эпоха Екатерины представляет особый интерес для понимания законов власти, которые в тоталитарном государстве являются определяющими. История либеральной государыни, которая желала одного, а пришла к чему-то совершенно противоположному, наглядно демонстрирует, насколько ограничены возможности правителя, даже обладающего неограниченной властью. Власть всегда ограничена — строением государства, состоянием народа, настроениями элиты. Екатерина эту истину хорошо усвоила.